Blog

Июн22

Тулебаева Зауре. Феномены травмы рода в детской групповой психодраматерапии

Введение

Скорость современных политических, геополитических и социальных трансформаций, а так же их глобальный характер актуализируют в личности потребность найти мощную внутреннюю опору, независимую от внешних изменений. Одной из таких тем в психотерапии в последнее время стала работа с трансгенерационными связями, травмами рода, историями рода. Популярность этих тем, вызвана, на мой взгляд, не только желанием проработать травмы на трансперсональном уровне, а сколько бессознательным желанием обрести внутренние ресурсы и основания для выживания в столь нестабильной ситуации. Для меня показателем актуальности такой потребности в современном обществе явился случай работы с травмой рода в детской групповой психодраматерапии. (Я намеренно подчеркиваю слово «групповой», т.к. не смотря на то, что психодрама создавалась как групповой метод, в практике современного психодраматерапевта монодраматическая работа с клиентом занимает не меньше, если не больше места). Мотивы взрослых клиентов обращающихся с такой темой могут варьироваться от желания быть в тренде, найти причины своих проблем не в себе, а например, в предках, до желания проработаться на трансперсональном уровне, т.е. выходя за границы собственной личности и предполагают большую или меньшую степень осознанности. Работа с трансгенерационными связями широко представлена не только в практике психологов и психотерапевтов, но и в профессиональной литературе. Статьи и книги, посвященные этой теме, в основном касаются терапии взрослых клиентов. Однако наша практика показывает, что тема травмы рода может подниматься и на детской психодраме. Собственно исследованию такого случая и посвящена данная статья.

Глава 1. Материалы и методы

1.1 Особенности детской психотерапии

Довольно часто к детской терапии относятся так же, как и к взрослой, перенося модели и методы принятые в терапии взрослых на работу с детьми без особой адаптации и не принимая во внимание некоторые важные особенности.

«В психотерапии взрослых большинство методов лечения были разработаны по отношению к пациенту с относительно устойчивой, структурированной личностью и Эго. Отличительный признак ребенка-пациента, однако, состоит в том, что его личность пребывает в состоянии эволюции и непрерывного изменения и его Эго — незрелое. Что это значит — пытаться заниматься психотерапией, когда механизмы защиты пациента, как и следует ожидать, хрупки, когда его познавательная способность невелика, когда чувство страха возникает чрезвычайно легко, когда Суперэго ограничено и когда может доминировать вера в волшебство и всемогущество?» [9, с.14]

Мортон Четик в своей книге «Техники детской терапии, психодинамические стратегии» выделяет 5 основных особенностей в психотерапии детей:

  1. Неустойчивое состояние детского Эго.
  2. Потребность в действии у ребенка: функция игры. Действие доминирует в работе с ребенком, и психотерапевт должен сам превратиться в играющего.
  3. Зависимое состояние ребенка: роль родителей. Основная задача — понимание и зачастую модификация семейной динамики.
  4. Процесс развития ребенка: необходимость роста.
  5. Встречные реакции на пациента-ребенка: внутренние реакции психотерапевта.

Данная классификация особенностей детской психотерапии во многом перекликается с классификацией, которую выделяют А. Айхингер и В. Холл в книге «Психодрама в детской групповой терапии» [2]. Они выделяют следующие особенности групповой терапии с детьми:

  • быстрое преобразование чувств и представлений в двигательные проявления;
  • импульсивность и неуравновешенность;
  • слабая структура Я с низкой устойчивостью к фрустрации и слабой регуляцией;
  • недостаточная сформированность Сверх-Я;
  • невербальная коммуникация посредством действий;
  • большая потребность в свободе движения и игре.

2. Детская психодрама. Сходство и различие

Системный подход и наглядность самого метода психодрамы, позволяют не только показать проблему и отреагировать ее в действии, но и обойти ее вербализацию, что особенно актуально в работе с детьми. Поэтому главным инструментом в детской психодраме является игра – «королевская дорога к бессознательному». «Игра изображает действительность так, как ребенок ее в настоящий момент видит, переживает, чувствует и интерпретирует. Она одновременно является и присвоением и конструированием реальности, беря на себя задачу ребенка «справляться с жизнью» в данный момент, так как других техник и возможностей в распоряжении ребенка еще нет». [1, с.10]

«Поскольку игра занимает особое положение между внутренним и внешним мирами, она обладает многими развивающими свойствами. Функция игры позволяет ребенку думать о своих действиях. Например, дошкольник во время игры берет на себя роли других людей. Ребенок становится «мамой», «папой», «малышом», «воспитателем» или «полицейским». Во время этого процесса он начинает переживать то, что другие делают, думают и чувствуют. Эти переживания важны в процессе «децентризации», они помогают маленькому ребенку двигаться от своего нарциссического «я» к тому, чтобы чувствовать, что чувствуют другие. Поэтому игра помогает детям развивать эту существенную способность к переживанию.

Более того, как утверждал Вэльдер, дети часто справляются с трудными событиями с помощью игры. Например, целенаправленно используя детей-кукол, окруженных игрушечными врачами и создавая понарошку больничную обстановку, ребенок может постепенно понять смысл пребывания в больнице. Событие, которое сначала воспринималось как болезненное наказание, постепенно начинает видеться как лечение физической болезни». [9, с.48]

Рассмотрим более детально основные отличия детской ПД от взрослой:

Участие 2х терапевтов. «Группа, состоящая из нескольких детей, которую ведут два терапевта, напоминает семью. В такой группе создаются благоприятные условия для возникновения и разыгрывания соответствующих сцен, событий детства. Благодаря этому детская группа особенно подходит для того, чтобы в игре с терапевтами воспроизводить интроецированные внутрисемейные сцены и атмосферу семьи. Исцеление происходит в процессе развития и социализации. Этот процесс каждый ребенок и группа в целом должны совершить совместно». [2, с.12]

Основная работа в дополнительной реальности.

А.Айхингер и В.Холл рассматривают в качестве первостепенного средства терапии символическую игру, в отличии от американской традиции, где с детьми проигрываются реальные ситуации. «В символической игре дети выстраивают внутренние сцены в обобщенном и вместе с тем сжатом, концентрированном виде, облекая их в разнообразные изменяющиеся формы, чтобы разрешить содержащиеся в сценах конфликты и проблемы». [2, с.10]

Базовые техники ПД выполняются терапевтами

Обмен ролями.

Согласно Морено (1973), обмен ролями – это метод социализации и самоинтеграции. При помощи обмена ролями ребенок постепенно знакомится с реальностью Ты-Мира. [2, с.60]

Во взрослой терапии протагонист обменивается ролями с антагонистом, в детской терапии, обмен ролями происходит за счет проекции своих Я-репрезентаций на терапевтов и заставляют их идентифицироваться с этими проекциями в ролях, которые дети дают терапевтам. «В такой идентификации (имеющей название конкордантной или совпадающей) терапевты испытывают те же чувства страха, бессилия и беспомощности, какие переживали или переживают сами дети в своих ранних или актуальных взаимодействиях. Дети сообщают о своем конфликте тем, что часто предоставляют терапевтам роли, которые им самим приходится исполнять в реальной жизни. В таком «повороте ролей» дети, взяв на себя активные и «влиятельные» роли, могут разрешить свой конфликт следующим образом: они ставят терапевтов в то неприятное и досадное положение, в котором были вынуждены находиться сами». [2, с.60]

Второй вариант обмена ролями, когда терапевтам даются комплиментарные роли, для того, что бы переиграть негативные для них сцены по новому.

Зеркало.

Психодраматическая техника «Зеркало» отражает естественный процесс самопознания ребенка и соответствует той фазе детского развития, которую Морено называет «стадией познания «Ты». Есть несколько способов применения данной техники:

— терапевты отражают чувства детей в интервенциях;

— в отражающих ролях (например журналиста, фотографа, летописца), комментируя, то что происходит, делают для ребенка его поведение видимым, а значит осознанным;

— описывают протекающие в группе динамические процессы, показывая возможные последствия;

— выражают восхищение детьми из своих ролей, тем самым повышая их значимость.

«Фантазии величия, которые разыгрывают дети с нарциссическими отклонениями в развитии, открывают им возможность посредством воображаемых всеобъемлющих сил активно обращаться с угрожающими аспектами беспомощности, бессилия, покинутости и обесценивания и в символической игре преодолевать страх перед отщепленными чувствами. Для укрепления Самости таких детей важно, что терапевты как «родительские фигуры» отражают их «грандиозное Я», усиливая таким образом их чувство собственной значимости. Терапевты должны признать, что эти дети сопротивляются любым попыткам пошатнуть их иллюзию собственного величия и разрушить или ослабить их нарциссические фантазии. Только так ведущие могут «приблизится» к ранимым детям и дать им возможность постепенно и ненавязчиво изменить их грандиозную ложную Самость». [2, с.74]

Монолог.

В терапии взрослых, Директор побуждает протагониста проговорить в сторону те мысли и чувства, которые не проговариваются в реальности при встрече с тем или иным протагонистом или в других ситуациях. В детской терапии эту роль на себя берут терапевты, тем самым помогая детям лучше осознавать, то, что с ними происходит.

Дублирование.

Морено связывал технику дублирования с самой первой фазой развития отношений возникающих между матерью и ребенком, когда мать старается угадать, что чувствует ее ребенок, какова его потребность на данный момент, и действует для него и за него. В детской психодраме различают несколько видов дублирования: эмпатическое, поддерживающее, исследующее, амбивалентное. Все виды дублирования проводятся терапевтами.

Все эти особенности детской психодрамы и детской терапии не позволяют на прямую переносить методы применяемые в работе с взрослым клиентом на работу с детьми. Тем более особого отношения терапевтов работающих с детскими группами требует тема трансгенерационных связей.

Травма рода

Еще в 1936 году Якоб Леви Морено «создал теорию психосоциальных сетей и антропологическую концепцию социального атома, в рамках которой разработал системный подход к психическим нарушениям. Он считал, что терапевтам необходимо учитывать значимый для каждого конкретного случая терапии жизненный контекст, важное для клиента окружение, и восстанавливать поврежденный социальный атом клиента. Терапевтическим школам, которые все симптомы выводят из психодинамики индивидуума, Морено противопоставлял следующие положения:

  1. Человек неотделим от жизненного контекста. Его нельзя понять, исходя только из него самого.
  2. Отдельная личность всегда находится в процессе взаимодействия с другими.
  3. Отдельную личность можно понять только через ее отношения с другими. Она – и составная часть, и сумма отношений» [1, с.7]

Морено не только ввел понятие «социального атома», тем самым позволив рассматривать человека в поле его отношений, но и считал его наименьшей единицей терапевтического воздействия. «По Морено, психические расстройства следует рассматривать в первую очередь как нарушения межчеловеческих отношений, неотделимые от контекста окружения, поэтому социальный атом является первостепенным объектом диагностики и терапии». [1, с.8]

Благодаря этому допущению появилась возможность рассматривать человека в связи с его родом, и с теми событиями, которые происходили в его роду.

А.А.Шутценбергер в своей книге «Синдром предков» подробно описывает свой опыт работы с трансгенерационными связями, синдромами годовщины, семейными тайнами, передачами травм, со всем тем, что уверенно доказывает наличие прочных связей между поколениями. «Мы продолжаем цепочку поколений и оплачиваем долги прошлого, и так до тех пор, пока «грифельная доска» не станет чистой. «Невидимая лояльность» независимо от нашего желания, независимо от нашего осознавания подталкивает нас к повторению приятного опыта или травмирующих событий, или несправедливой и даже трагической смерти, или к ее отголоскам». [1, с.11]

В рамках данной работы наибольший интерес представляет глава «Склеп и призрак». Понятия «склепа» и «призрака» ввели Н.Абрахам и М.Тёрёк. На основании своих клинических наблюдений за больными, которые совершали поступки, причины которых сами не понимали, у Н.Абрахама и М.Тёрёк родилась гипотеза о том, «что все происходит так, будто существует активный призрак, который говорит за людей и даже действует за них. Этот призрак – вероятнее всего, некто, как бы вышедший из «плохо закрытой» могилы предка, если того постигла смерть, которую трудно принять, либо с ним произошло что-то постыдное, или же семья из-за него оказалась в трудной ситуации…Все происходило так, будто какой-то член семьи охранял молчание об этом невысказанном событии, которое считалось семейной тайной. Этот человек становился единственным хранителем этой тайны – он как бы хранил ее в своем сердце, в своем теле, в своеобразном «склепе» внутри себя, а этот призрак время от времени оттуда выбирался и действовал через одно или два поколения». [1, с.69-70]

Работа терапевта с подобными клиентскими темами, заключается в том, что бы при помощи геносоциограммы исследовать свой род на предмет «белых пятен», «помочь клиенту идентифицировать свой «склеп», освободить призрак, дав ему имя (признав его), а носитель призрака сможет, таким образом, прекратить свою идентификацию, отделиться от «призрака» предка… и уйти с миром». [1, с.72]

Но такая работа возможна с взрослым клиентом, а что делать терапевту когда такая тема поднимается детьми? Какие терапевтические интервенции уместны, особенно, когда терапевтам доподлинно известно, что ребенка в тайну не посвящали? Именно с таким случаем пришлось нам столкнуться в нашей практике.

Глава 2. Результаты

2.1 Описание случая.

Мальчик Z.

9,5 лет. Семья полная, единственный ребенок в семье.

Запрос мамы: снизить уровень агрессивности по отношению к сверстникам, научиться не бояться нового, устанавливать контакт. Боится чужих людей. Друзей нет. Зависим от чужого мнения. Позволяет над собой издеваться. Перевелись в другую школу, там требования выше, появились 2-ки. Дерзит маме. На контакт с новыми людьми сразу не идет.

Как увидит результат?: обсудим с ребенком; по поведению в школе.

Первая группа 15 занятий. На первое занятие в группе пришел очень настороженный, когда пришло время заходить в комнату, где группа уже начала рассаживаться у него случился приступ паники. Категорически отказался заходить, мама начала его легонько подталкивать и тихо уговаривать, на что он уперся ногами и руками в косяк двери и начал реветь в голос. Только после того, как мы пригласили его зайти вместе с мамой, сесть в уголке и для начала присмотреться к тому, что мы будем делать, успокоился, зашел в комнату и сел в углу у мамы на коленях. Просидел там минут 10-15, после чего настолько увлекся процессом придумывания группой истории, что не заметил, как пересел в общий круг и как мама вышла из комнаты. С этого момента Z. стал самым преданным психодраме ребенком – пропускал занятия только по причине болезни, и то, потому что мама его останавливала.

На первом занятии знакомство и диагностика. Рисовали несуществующее животное.

Z. нарисовал «Курминога», который ест рыбу и дружит с курами и осьминогами. Живет на земле и в воде. Водится только в Австралии. Ее кровь целебна и она занесена в Черную книгу (феномен №1). Их всего 2 экземпляра на Земле. Враги орлы и люди. Спасается от врагов тем, что быстро плавает и исчезает в доме.

С октября следующего учебного года Z. снова пришел на группу. Со слов мамы: стал намного спокойнее, меньше тревожится, в классе уже не конфликтует, более того, нашли общий язык с девочкой, с которой даже до драки доходили, появились друзья. Занятия в психодраматической группе ему нравятся, и все лето ждал новых встреч.

Появление явных феноменов травмы рода началось после сильного группадинамического процесса, в ответ на предложение терапевтов сделать отдельную игру под каждого участника. Идея терапевтов была в следующем: провести технику «Путь героя» и через это вывести детей на другой уровень терапии, предложить им более «взрослый формат».

Z. единственный ребенок, которому удалось это сделать, остальные отказались от такой формы работы. Он выбрал себе роль «Фин с мечом», который должен уничтожить Зло, заключенное в Дереве, которое его изрыгает (Родовое Дерево?). Препятствия с которыми встретился на своем пути Фин – Гиганский Гамбургер, который хочет его проглотить; Хот дог, желающий его съесть; Монстр гигант (Циклоп) у которого Фин должен украсть доллар. Преодолев все препятствия, Фин разрубил Дерево мечом, сжег его, а пепел развеял по ветру.

Через несколько занятий, когда по причине болезни и новогодних елок, в группе было всего 2 участника, он предложил следующий сценарий: он – Бобек, который не может прокакаться, и мы все помогаем ему в этом из своих ролей. Когда он предлагал свой сценарий игры, было видно, что он проверяет нашу реакцию и реакцию другого участника. «По истечении какого-то времени часто становится возможным помочь юному пациенту избавиться от некоторых из его проблем через экстернализацию (выталкивая проблему наружу и не позволяя ей в дальнейшем навязывать себя). Несколько факторов способны воспитать в ребенке более глубокое осознание внутренней жизни. Один — общая установка психотерапевта на выражение неприятия проблемного поведения в принимающей, не осуждающей манере». [1, с.15] Был построен туалет из стульев, в котором он кряхтел и звал на помощь. Помогали мы ему разными способами – кряхтели вместе с ним, подбадривали его криками «У тебя получится! Давай!», торопили его, даже давили ему на живот и пугали, по его просьбе. Как оказалось, данная игра оказалась проверочной и репетиционной, т.к. на следующую встречу, он предложил тот же сценарий, и по нему было видно, что он уверен в поддержке и со стороны ведущих и со стороны других участников. Был снова построен туалет и на этот раз с длинной «канализацией» из стульев. На вопрос ведущих, зачем тебе канализация, ответил: «я буду нырять туда за редкими какашками» (цветные ленты).

Другие дети из своих ролей всячески помогали ему: пели песни, играли на «гармошке», кричали и подбадривали.

Одному из терапевтов была отведена роль «Призрака Патрика», который из роли должен был пугать Бобека, тем самым стимулируя «процесс». Т.к. туалет (со слов Z.) был надежно защищен от вторжения даже призрака, терапевт, спонтанно, из роли начал «травить его газами» после чего Z. решил спастись, «нырнув в канализацию». Перемещаясь под стульями, Z., будучи довольно крупным ребенком, «застрял в канализации» (феномен №2). (Версия об осложнении во время родов, возникшая в процесс-анализе, подтвердилась в разговоре с мамой Z. В женской консультации, куда она пришла перед родами шел ремонт, сильно пахло краской (в игре — травля газами). У нее поднялось давление и, на скорой, ее увезли в роддом, где начали стимулировать родовую деятельность. Во время потуг акушерка давила на живот, причем, об этом факте мама вспомнила, когда мы ей рассказывали, как разворачивалась игра).

На следующем занятии, которое случилось после новогодних праздников и каникул, Z. заявил: «Я давно хотел это сказать – я буду лениться в роли бородатого мужчины. Я лежу на Андрее (в семье и в ближайшем окружении Андреев нет)». Затем сценарий изменился. Терапевты стали «близнецами мужиками Андреями», у которых, неизвестно откуда появился младенец. Младенцу 1 год и у него борода, которой 51 год (отцу Z. на тот момент было 51 год). На вопрос терапевтов, откуда у младенца в 1 год борода, которой 51 год, Z. ответил, что борода семейная и младенец получил ее в наследство от дедушки (феномен №3). Младенец все время плачет, а Андреям лень и они ничего не делают, лежат и гадают, чего он плачет.

Z. выбрал себе роль хирурга, который должен был сделать операцию младенцу, по удалению бороды и пришить вместо нее iPhone (феномен №4). В игре, пока «Андреи» ленились и не знали, что делать с младенцем, Z. в роли хирурга, очень внимательно наблюдал из своей «клиники» за тем, что происходит. (Младенца сделали из реквизита и прицепили к нему бороду Деда Мороза, которая появилась после новогодних праздников и надолго приковала к себе внимание Z..Фактически до конца занятий он использовал ее в играх и даже забирал с нашего разрешения домой, что бы использовать в школьном спектакле, где он играл деда).

После удачной «ампутации» бороды младенцу, Z. потерял к «младенцу» интерес, и игра пошла в другом русле, по сценарию, который предлагал другой мальчик. «Андреи» слышат у себя в голове голоса и становятся бандитами. Грабят и взрывают. Тем временем, Джеймс Бонд (роль другого мальчика), носит трупы убитых Хирургу, и тот их переделывает в клоны Джеймса Бонда. Андреев убивает снайпер, и они перерождаются в Усаму Бен Ладена и Воланд де Морта.

Интересно следующее, после этой игры, два других мальчика из этой группы начали интересоваться своим происхождением. Один, присутствовавший на занятии, расспрашивал своего папу, почему тот не общается со своим отцом и что между ними произошло, хотя эта тема никогда не поднималась в семье. Другой мальчик, который в тот день отсутствовал, вдруг начал мучить маму (он усыновлен, и этот факт от него скрывается) вопросами, кто и кем были его предки (феномен №5).

На процесс-анализе этой истории нам было очевидно, что речь идет о какой-то травме рода, связанной с семейной тайной, но на тот момент у нас было слишком мало информации и много растерянности, как с этим работать в формате детской группы.

Следующее занятие так же было интересно своим сюжетом.

Z. был фашистским испанцем Андреасом. Другой участник группы Джеймс Бонд, который живет в Испании. Терапевты – Фредди Крюгер и Гитлер. Идет война между немцами и испанцами. «Война взрослых против детей». Война без правил. Они дерутся за iPhone – он из золота (феномен №4). И те и другие хотят на нем разбогатеть. iPhone по ошибке сделали золотым и он попал в Испанию. Фредди Крюгер и Гитлер грабят банки, ломают видеокамеры, убивают всю охрану и посетителей. Перестрелка везде. За всю войну погибают около 1 миллиона людей.

Дальше была серия игр, в которых дети в разных ролях спасали планету от вторжения злобных инопланетян.

Собственно анализировать протоколы на предмет травмы рода мы начали только после того, как после вынужденного отсутствия одного из терапевтов на занятии, Z. заболел. Ему стало плохо (со слов мамы), когда они выходили из дома, что бы ехать на нашу группу (феномен №6). К тому времени мы уже знали, что на значимые темы он реагирует психосоматически. Тогда мы стали анализировать предыдущую игру. В данной игре, когда один из терапевтов отсутствовал, Z. сказал, что он будет Кац. Надел коричневый котелок, бороду, сложил руки за спиной и начал ходить по комнате, напевая мелодию, очень похожую на 7 40. И почти сразу стал срывать с себя бороду, говоря при этом «Она меня душит! Я больше ее не надену!». На лице при этом появилось сильное раздражение, хотя бороду он надевал не раз и, ничего подобного раньше не было. Сорвав, зашвырнул ее в угол комнаты. (феномен №6).

Из разговора с мамой Z. выяснилось, что его прадеды по отцовской линии были очень богатыми евреями. Будучи банкирами, они увлекались ремеслами, и после Октябрьской Революции подверглись экспроприации. У них отняли все и перед войной их отправили в лагеря. Бабушка Z. чудом уцелела, но была напугана на столько, что при первой возможности вышла замуж за поляка, сменила фамилию и только умирая, рассказала своему сыну (отцу Z.) о том, что она еврейка, а не полька, как всю жизнь ему говорила. К моменту смерти бабушки, Z. было около 2х лет и в его присутствии родители никогда не обсуждали эту тему. Отец так и не рассказал Z. о том, что он узнал от матери.

(феномен №1). Данный феномен, если его можно считать таковым, мы обнаружили, когда проводили анализ протоколов прошедших групп и, уже зная всю историю этого мальчика, а также историю его предков.

Чёрная книга (Холокост) Материал из Википедии — свободной энциклопедии:

«Чёрная книга» — сборник документов и свидетельств очевидцев о преступлениях против еврейского народа на территории СССР и Польши в годы Холокоста, а также о участии евреев в сопротивлении против нацистов во время Второй мировой войны, составленный и литературно обработанный коллективом советских журналистов под руководством Ильи Эренбурга и Василия Гроссмана (в рамках их деятельности в составе Еврейского антифашистского комитета) в 1940-х годах. При жизни авторов не была опубликована. http://ru.wikipedia.org/wiki/Чёрная_книга_(Холокост)

Чёрная книга (так же известна как Чёрный список) — список животных, вымерших после 1500 года.

«Чёрная книга» (нидерл. Zwartboek, 2006) — остросюжетная военная драма нидерландского кинорежиссёра Пола Верховена. В центре сюжета картины — история еврейской девушки Рахили Штейн, пытающейся выжить в оккупированных немцами Нидерландах в последние месяцы Второй мировой войны.

(феномен №2). Разыгрывание травмы полученной во время рождения, является не только и не столько собственно феноменом травмы рода, а является скорее возможным условием для данного ребенка к погружению в более глубокие травмы, случившиеся с его предками задолго до его появления на свет.

(феномен №3). Годовалый младенец с 51 летней бородой, нуждающийся в ее ампутации. Младенец все время плачет, т.к. «борода» ему мешает. Главный и наиболее «говорящий» из всех сигналов, которые транслировал Z. предлагая в работу те или иные сценарии.

(феномен №4). Появление на сцене iPhone, который, пришили «младенцу» вместо удаленной бороды. Что это? Попытка ребенка получить информацию о существующей в семье тайне происхождения через современные, а значит «не страшные», «понятные» средства связи, т.е. на понятном и доступном языке? При этом он не отказывается собственно от информации, иначе бы просто удалил бороду, не замещая ее, тем более айфоном. И вновь iPhone появляется в следующей игре, уже как яблоко раздора и средство обогащения.

(феномен №5). Сработало Теле группы.

(феномен №6). Психосоматические реакции ребенка на «заряженные» темы.

Нами была проведена определенная работа с родителями, которая заключалась в том, что бы разъяснить возможные последствия дальнейшего замалчивания и утаивания этой темы от ребенка. На тот момент отец отреагировал сопротивлением, выражающемся не только в обесценивании возможных последствий, но и в отрицании влияния истории предков на судьбу потомков. Поскольку у нас не было ни морального, ни какого другого права раскрывать тайну происхождения ребенку без согласия родителей, нам осталось уповать на то, что N через драматизацию всех этих историй снял часть эмоционального напряжения, вызываемого собственно семейной тайной.

Глава 3. Обсуждение и заключение

Описанный случай, конечно, может оказаться единственным в нашей с ко-терапевтом, практике, но прецедент уже существует и он однозначно поставил перед нами ряд вопросов, которые требуют своего профессионального разрешения.

Особенности работы с детьми не позволяют, на прямую применять методы и техники, принятые во взрослой терапии с такими темами, а значит, требуют разработки.

Выделенные феномены, возможно, помогут коллегам увидеть возникновение таких тем в своей работе с детьми, т.к. для нас они сначала тоже были не очевидны. Обмен информацией и обсуждение подобных случаев в профессиональном сообществе, могут способствовать созданию новых подходов и новых техник с учетом специфики.

Литература:

  • Айхингер А. и Холл В. «Детская психодрама в индивидуальной и семейной психотерапии, в детском саду и в школе», «Генезис», Москва 2005.
  • Айхингер А. и Холл В. «Психодрама в детской групповой терапии», «Генезис», Москва 2003.
  • Бейкер К., Гиппенрейтер Ю.Б. «Влияние сталинских репрессий конца 30-х годов на жизнь семей в трех поколениях», 1994 г.
  • Горностай П.П «Послания рода: психодраматическая работа с семейной историей» Наукові студії із соціальної та політичної психології. — Вип. 14(17). — К., 2006. — С. 140-152.
  • Михайлова Е. Л. «Работа с семейной историей. Методы современной психотерапии: учебное пособие». М.: Независимая фирма «Класс», 2001.
  • Пайнз Д. «Удар катастрофы по следующему поколению». Представлено на XXXVII Международный психоаналитический конгресс, Буэнос-Айрес, июль 1991 г.
  • Петрановская Л. «Травмы поколений».
  • Хамитова И.Ю. «Межпоколенные связи. Влияние семейной истории на личную историю ребенка» Журнал практической психологии и психоанализа.
  • Четик Мортон «Техники детской терапии, психодинамические стратегии», СПб: Питер, 2003.
  • Шутценбергер А.А. «Синдром предков. Трансгенерационные связи, семейные тайны, синдром годовщины, передача травм и практическое использование геносоциограммы». — М.: Изд-во Ин-та психотерапии, 2001.

Данный материал опубликован в «Журнал практического психолога» №4, 2014 г. Москва

Комментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


Яндекс.Метрика