Blog

Авг28

Empowerment или придание силы в психодраме

“Но личность умоляет о воплощении

в гораздо большее количество ролей,

нежели то, что ей доступно для проигрывания в жизни…

В каждом человеке на различных стадиях развития

присутствуют множество различных ролей,

в которых он хочет активно проявляться.

Moreno, 1961 в Fox 1987:63)

“Человек меньше всего сообщает о себе,

когда говорит от своего лица.

Дайте ему маску, и он скажет вам правду”.

Оскар Уайльд

Введение.

Когда я анализирую клинические случаи из своей практики, в работе с которыми я не почувствовала, что оказалась достаточно «полезной» для своих клиентов, я предполагаю, что использование техники, которая носит название «empowerment» могло бы изменить ситуацию…

Один из сеансов. Вспоминаю женщину 33 лет, которая ведет достаточно активный образ жизни, но у которой в последние пол года периодически возникают эпизоды панических атак. Во время беседы удается выяснить, что приступы появились после того, как у нее на глазах ее младшая 6-ти месячная дочь, чуть не погибла после приема антибактериального препарата в связи с аллергической реакцией. Сцена, в которой моя клиентка принимает новое для нее лекарство и впервые испытывает паническую атаку. Таблетка, становится символом неизвестности, возможных мучений и смерти. Материализовав все это вместе в клиенткой, сталкиваюсь с тем, что ей страшно использовать технику «обмена ролями». Ее доверия мне как терапевту хватает, чтобы исследовать тему неизвестности, что сама клиентка осознает как полезный для нее опыт, а вот идти дальше – нет, слишком страшно, нет уверенности, что это не усилит приступы не сделает их чаще… Осознавая, что достаточный уровень безопасности не удалось создать вместе принимаем решение остановиться на время. Вспоминая об этой встрече, думаю о том, что если бы в тот момент появилась какая-то фигура, благодаря которой чувство безопасности, доверия возросло, каким тогда был бы результат нашей встречи…?

Другая встреча. На протяжении 7 встреч работаю с парнем 16 лет, который последние 5 лет не выходит из дома, обучаясь на дому и принимая различные препараты, а так же переходя от 1 специалиста к другому (сильно сомневаюсь в поставленных психиатрических диагнозах; дома и со своими близкими – совершенно адекватен). На 4 встрече узнаю, что он стал выходить с братом во двор и с мамой выезжали в город и даже гуляли несколько часов по набережной. Рада очень, но впереди серьезное испытание для него в первую очередь – последний звонок и тревога возвращается и возрастает и снова не выходит никуда, даже в подъезд. Встреча у него дома за день до последнего звонка. Все ожидают чуда, скорее от меня не от него, я же понимаю, что не могу взять на себя роль волшебницы. Работаю с ним в гештальт подходе, помогая принимать реальность. Говорю о том, что готова его поддерживать вне зависимости от завтрашнего дня. …. Он так и не смог пойти. Родители решили отправиться на поиски очередного психиатра, психотерапевта, целителя, иглорефлексотерапевта или кого-нибудь еще, кто не будет предлагать разбираться в системном смысле симптомов и рекомендовать всей семье приходить на встречи с психотерапевтом, а так же в рекордно короткие сроки будет способен все изменить. Очень …очень жаль, но хочется верить, что кто-нибудь сможет ему помочь, уже взрослому, но психологически еще очень маленькому ребенку. Думаю о том, что я все-таки могла бы сделать по другому и понимаю, что использовать технику empowerment.

Сейчас, когда пишу об этих случаях из своей практики понимаю, что мне так и не суждено получить ответы на эти вопросы (в какой-то степени возможно лишь на заочной супервизии). Но я очень благодарна тому, что после самостоятельного анализа этих встреч я стала использовать такую важную, как мне сейчас кажется, технику. И выбор ее в качестве темы реферата, надеюсь, сделает мое владение этой техникой более глубоким.

Исторические предпосылки.

Техникиempowermentа, как мне кажется, существовали за долго до появления психодрамы. Свидетельство этого можно найти в религии и народном творчестве (мифы, песни, былины, сказки, загадки, легенды, пословицы и поговорки).

В древних и традиционных культурах у всех внутренних процессов были ясные определения и характерные названия. Боги, тотемические животные, всевозможные покровители, герои духовного мира в душе каждого человека имели свои владения, подобно деревенским жителям или населению полиса. По сравнению с нашими предками мы, современные люди, очень обделены. С исчезновением религиозного политеизма, имевшего в каждом из нас зеркальное отображение, с потерей человеком самого себя как самости (self), с появлением единосущного Бога и всесильного единственного эго, мы лишили себя всех мифов, оставив лишь один, патологический — миф о множественной диссоциации личности — безотносительно к различиям наших внутренних переживаний. Не обладая комплексной моделью человеческой сущности, мы будем искажать, упрощать и проповедовать свою одномерность, которая фактически плюралистична. Мы пытаемся сохранить хорошую мину при плохой игре, делая вид, что держим под контролем свой страх перед этой сумасшедшей многомерностью. Совершая различные ритуалы, люди в древности соприкасались с теми силами, в которых они нуждались в различных жизненных обстоятельствах.

Сказки наравне с былинами, пословицами, поговорками составляют огромный пласт культуры, который уходит своими корнями в ведическую древность. В них с учётом знаний и опыта предков отражается окружающий мир, законы бытия. И всё народное творчество можно назвать сборником мудрости, учебным пособием с примерно следующим названием «Как идти по жизни к успеху, совершая меньше ошибок, помогая себе и окружающим».

Положительному герою в сказках всегда помогают другие сказочные персонажи — чудесные помощники: Серый волк, Сивка-Бурка, Елена Прекрасная, Объедало, Опивало, Дубыня и Усыня и др.. Они владеют чудесными средствами: ковер-самолет, сапоги-скороходы, скатерть-самобранка, шапка-невидимка, живая вода, которые часто приходят на помощь героям. Даже такие персонажи, как Морозко и Баба Яга, помогают героям за их трудолюбие, воспитанность.

Вот, что пишет о сказках В.Я.Пропп в своей книге «Морфология «волшебной» сказки» (Москва Лабиринт, 1998): «Действительная жизнь сама создает новью, яркие образы, которые вытесняют сказочных персонажей, влияет текущая историческая действительность, влияет эпос соседних народов, влияет и письменность, и религия, как христианская, так и местные поверья. Сказка сохраняет в своих недрах следы древнейшего язычества, древних обычаев и обрядов. В распоряжение героя попадает волшебное средство. Волшебными средствами могут служить: 1) животные (конь, орел и пр.); 2) предметы, из которых являются волшебные помощники (огниво с конем, кольцо с молодцами); 3) предметы, имеющие волшебное свойство, как, например, дубины, мечи, гусли, шары и многие другие;

4) качества, даруемые непосредственно, как, например, сила, способность превращаться в животных и т. д.

После получения волшебного средства следует его применение или, если в руки героя попало живое существо, его непосредственная помощь по приказанию героя. Этим герой внешне теряет всякое значение: сам он не делает ничего, помощник исполняет все. Тем не менее морфологическое значение героя очень велико, так как его намерения создают стержень рассказа.»

Волшебные предметы в сказках помогают героям преодолеть трудности, препятствия, превзойти необыкновенную силу, которая обычному человеку поддаться не может.

Empowerment в наше время.

Ищу в Google на русскоязычных сайтах информацию об этой технике. Нахожу множество бесполезной для меня информации, в основном это реклама тренингов, которые обещают:

«преодолеть свои жизненные проблемы, полностью проявить свои человеческие возможности. Процесс обретения силы учит, как освободить собственную творческую энергию и направить ее на достижение того, что человек действительно хочет – от более здорового тела до лучших взаимоотношений и секса; от материального успеха до глубинной связи с самим собой».

        Чаще всего этот термин встречаю в рекламах бизнес – тренингов, сталкиваясь с таким определением:

         «эмпауэрмент — это методология бизнеса, в которой сотрудникам предоставляются полномочия и ответственность за решения на том уровне, на котором они действуют».

И больше никакой полезной для меня информации….

На англоязычных сайтах представлена информация, которая больше походит на мое понимание в результате объяснений и демонстрации техник Виктором Семеновым в процессе обучения. Empowerment refers to increasing the spiritual, political, social, educational, gender, or economic strength of individuals and communities. Empowerment – это увеличение духовной, политической, социальной, образовательной, гендерной, или экономической силы индивидуумов и обществ (Wikipedia).

Таким образом, термин активно эксплуатируется, привлекая, прежде всего своей загадочностью.

Мое понимание empowermentа

Использования этого термина в литературе по психодраме я не нашла. Во время работы с протагонистом, Виктора Семенова, я видела, как в ключевой момент, он предложил терапевту материализовать фигуру того человека, которого уважал отец протагониста. Появилась роль дяди протагониста. И вот уже протагонист готов идти дальше в драму, вместе со своим дядей, проживая очень непростую сцену из своего прошлого. И он уже не в такой степени парализован страхом и бессилием, как несколько минут назад, когда казалось, что дальнейшее развитие драмы зашло в тупик.

Поэтому техника empowermentа, в моем представлении, опирается на теорию ролей. Для выполнения процедуры empowermentа необходимо владеть техниками: исполнение роли, обмен ролями. Используя empowerment, мы всегда имеем дело со «сверхреальностью».

            Именно эти понятия я решила исследовать при выполнении своего реферата.

(Хотя мне кажется, что психодрама насквозь пронизана идеей empowermentа)

Концепция ролей и ролевых игр

Морено описывал поведение с точки зрения ролей. По его мнению, не роли рождаются из собственного «я», а собственное «я» рождается из ролей. Все роли он подразделял на три категории: психосомати­ческие роли, например спящего, гуляющего, сидящего; психодрама­тические роли — некая мать, некий учитель, некая дочь и др., и социальные роли — мать в данной семье, учитель в данной школе, дочь данных родителей и др. Выделяют еще трансцендентные роли.

Люди — прирожденные актеры. Способность играть чужую роль помогает им лучше приспособиться к окружающему миру. Все ра­зумные существа выражают свои чувства через внешнее поведение, иногда делая это намеренно. Поэтому под ролевыми играми мы понимаем поведение, к которому прибегает играющий по своему сознательному решению или по просьбе окружающих.

На заре цивилизации ролевые игры были призваны помочь че­ловеку выжить среди непознанного, реализовать потребность в кон­троле над силами, которые оказывали влияние на его жизнь. Ант­ропологи выявили шесть основных функций ролевых игр:

      облегчить чувства безнадежности и неуверенности;

      уменьшить чувство страха;

      вселить надежду;

      сформировать ощущение собственного «я»;

      исцелить и, наконец,

      помочь взаимопониманию между людьми.

Не удиви­тельно, что сильное удовлетворение, получаемое в процессе ролевых игр, объясняется их терапевтическими качествами и способностью соответствовать глубинным психологическим потребностям индивида.

Ролевые кластеры

Между разными личными или бессознательными составляющими ролей, которые мы выбираем, происходит процесс ассоциации. Кажется, что в психике скапливаются объектные отношения. В младенчестве кластеры образуются посредством объединения отношений с похожими воздействиями (позитивными или негативными).

В психике существует множество кластеров или объединений. Например, переживания ребенка (интернализованные как объектные отношения), связанные с внешней властью и общественной моралью, запретами родителей и, позже, общества создают психический кластер, названный Фрейдом Супер-Эго, который существует во взаимоотношениях с другими кластерами и, косвенным образом, — с внешним миром.

Развитие ролевого кластера Супер-Эго становится силой, ведущей к дальнейшему вытеснению внутренних объектных отношений. Детьми мы усваиваем, что определенные формы поведения или действия являются неприемлемыми; определенные наши фантазии, желания и импульсы должны находиться под контролем. Поначалу дети идут на подобный контроль лишь в присутствии родителей. Мы знаем, что должны не делать чего-то, что нам хочется делать, но делать запрещено. Такой контроль сознателен, но вскоре внешние фигуры — носители авторитета — также становятся частью внутреннего мира, нашим Супер-Эго, которое начинает контролировать нас и в отсутствие взрослых, не допуская поведения, которое те не одобрили бы. Подобный самоконтроль включает в себя также механизмы социального научения и познания.

Таким образом, ребенок приходит к убеждению, что определенные чувства и мысли не одобряются. В этом случае они вытесняются или хоронятся глубоко в психике, становясь бессознательными. Стоит им возникнуть вновь, как тревога немедленно вернется. Супер-Эго (интернализованное социальное и родительское осуждение) способствует предотвращению этого и чувствует приближение вытесненных представлений, когда они подходят к сознанию.

Именно с помощью процесса вытеснения и создается царство бессознательного, которое постепенно наполняется вытесненными объектными отношениями. Вытеснение, используемое для снижения тревожности, стремится исключить определенные роли из доступного ролевого репертуара, поскольку вытесненный материал состоит из причиняющих беспокойство объектных отношений и связанных с ними ролей и аффектов.

Что бы ни контролировало эти паттерны поведения, они прочно укоренились в нашем внутреннем мире, потому что мы носим их с собой везде. Мы можем поменять партнеров, работу, даже страну проживания, но так и не будем способны на разумные способы взаимодействия. “Это” продолжает появляться с новой силой, часто против нашего сознательного желания, создавая временами крайне болезненные ситуации.

Интернализованные аспекты “других” создают то, что Сандлер описал как “представляемый мир” (representational world; Sandler and Rosenblatt, 1962). Это внутренняя модель внешнего мира в психике. Она состоит из более совершенных объединений “другой”-объектов и представлений. Эта модель используется личностью, для того чтобы предсказать поведение мира (в высшей степени полезная способность!).

В полной психодраме, как описывают Голдман и Моррисон (Goldman and Morrison, 1984), проигрывается ряд сцен, каждая из которых включает протагониста и “других” — часто принадлежащих одному и тому же внутреннему кластеру (например, родители или попечители, и т.д.). Задача психотерапии — распутать клубок наших собственных ролей во внутреннем мире, создававшемся тогда, когда эти роли формировали кластеры различных объектных от­ношений.

История ролевых игр связана с разработкой теории ролей, а также с появлением понятия ролевых игр в современном бихевиоризме и социологии. В 1966 г. Биддл и Томас написали книгу «Происхождение и история теории ролей», где в качестве своих предшественников называют Дж. Мида, Дж. Морено и Р. Линтона. Вклад Морено заключается в описании двух стадий генезиса ролей: восприятия роли и воплощения, или разыгрывания, роли. Линтон предложил разграничить понятия «статуса» (социального положения) и роли, тем самым признав, что а) положения и соответствующие роли являются элементами общественного уклада и что б) поведение че­ловека можно рассматривать как разыгрывание роли, а саму роль — как связующее звено между поведением человека и социальной структурой.

Исторически, однако, зарождение понятия роли не связано ни с социологией, ни с психологией. Морено писал, что слово role (роль) происходит из латинского rotula (небольшое колесо или круглое брев­но), которое позднее стало означать скрученный в трубочку лист бумаги, на котором записывали слова пьес для актеров. Лишь с XVI—XVII веков «роль» означает игру актеров.

Понятие ролевых игр как части психотерапии было разработано лишь в XX веке. Одними из первых ролевые игры в психотерапии использовали Зильбург и Генри (1941). Сами они указывали, что еще в начале XIX века Рейл отмечал терапевтический эффект от «разыгрывания сцен» пациентами психиатрических больниц. Морено в начале XX века описывал ролевые игры с детьми в городских садах Вены. Однако лишь в 30-х гг. эксперименты с разыгрыванием сцен были признаны эффективной психотерапевтической процедурой.

Предпосылки к признанию ролевых игр как эффективной формы психотерапии были созданы в рамках трех основных подходов: пси­ходрамы, зарождение и развитие которой связано с именем Дж. Морено; терапии фиксированной роли, основателем которой считается Дж. А. Келли, и репетирования поведения, которое традиционно ассоциируется с именами Дж. Вольпа и А. Лазаруса.

Имитационное поведение может быть как естественным, истинным вы­ражением индивидуальности «актера», так и имитацией достаточно типичных или явно чужих реакций. Таким образом, мы имеем дело с двумя основными моделями имитационного поведения. Под моделью мы понимаем некоторые структуры поведения, характеризующие не только его внешнее проявление, но и скрытые качества, то есть протекающие психологические процессы.

Модель может быть внутренней (эндогенной), являющейся неотъемлемой частью личности участника. В этом случае структуры поведения могут повторять реакции другого лица, но при этом они полностью интернализованы и фактически характеризуют глубоко индивидуальное «я» участника. Однако иногда проявляемая структура поведения явно заимствуется участником с тем, чтобы наиболее эффективно отреагировать на определенную ситуацию. Такую модель называют внешней, или экзогенной.

Пове­дение, проявляемое в имитируемом эпизоде подразделяется на спонтанное и миметическое (от гре­ческого «мимесис» — подражание).

Спонтанное поведение в рамках эндогенной модели, отражающее истинные, неподдельные чувства, отношения, убеждения и навыки, в своей классической форме проявляется через непосредственные, ясные и мгновенные реакции на имитируемую ситуацию.

Миметическое поведение, или экзогенная модель, является по­вторением уже существующих моделей, внешних по отношению к личности. Однако, как правило, простые и поверхностные имитации чужих реакций смешиваются с их личностными интерпретациями, поэтому миметическому поведению присуща способность имитировать внешние образцы; избирать психологические шаблоны, соответству­ющие той или иной имитации; включать элементы импровизации и уточнять имитируемый образец; переводить абстрактные коды по­ведения в конкретные поступки. Очевидно, что это сложное, твор­ческое и осознанное поведение можно подразделить на две категории: миметическое копирование и миметическое изображение.

Миметическое копирование — точное уподобление экзогенной модели, лично известной участнику инсценировки. Чтобы ее точнее скопировать, не привнося ничего личного, модель должна быть кон­кретной и определенной, а также должна физически присутствовать на психодраматическом сеансе.

Миметическое изображение — приблизительная имитация экзо­генной модели, лично не известной участнику. Модель может вклю­чать отдельные черты и качества мало знакомых людей или идеалов (например, идеальный возлюбленный, идеальная мать), распростра­ненные в данной культуре коды поведения (например, вежливость, альтруизм) или некие желаемые цели в жизни, для достижения которых следует подражать каким-либо отдаленно знакомым образ­цам. Дело в том, что спонтанное поведение формируется через под­ражание внешним образцам в процессе социализации, социального становления, через обучение и прямое моделирование.

С феноменологически-практиче­ской точки зрения неважно, воспроизводит человек хорошо опреде­ленную внешнюю модель или эта модель хорошо определена только в его памяти, являясь при этом внутренней. Различие заключается лишь в степени знакомства с ролью.

Большинство ролей, разыгрываемых вспомогательными лицами во время сеансов клинических ролевых игр, относятся именно к миметическому изображению. Приходится довольствоваться минимальной информацией и входить в чужой образ. Протагониста тоже часто просят воспользоваться миметическим изображением при разыгрывании роли Бога, доброй феи, идеального родителя (но не его собственного) или судьи. По сути многие упражнения в ролевых играх построены на том, что прота­гонист и другой человек, участвующий в инсценировке, получают лист бумаги с описанием роли, образец которой на сеансе не при­сутствует. Такие условия вынуждают их действовать от чужого имени при дефиците информации.

Модель миметического изображения, особенно в условиях неопределенности, являет собой интересный имитационный феномен. Участники, не имея жестких указаний и располагая весьма скудной информацией об изображаемом ими персонаже, стремятся восполнить пробелы за счет интроекции своей собственной личности. Конечно, личная интерпретация может исказить роль, но чаще каких-либо значительных отклонений от заданной темы не происходит. Однако вольная или невольная интерпретация роли «засоряет» чисто ми­метическое изображение элементами спонтанного поведения.

Привнесение личного начала в модель миметического изображения создает интересную динамику. Участнику достается роль, официально названная безличной. Действуя от чужого имени, «актер» полагает, что все происходящее никак не характеризует его лично, а списы­вается на счет отсутствующего на сеансе образца. Чувство аноним­ности создает защитный барьер для внутреннего «я». В результате уменьшается самоконтроль и соответственно возрастает ощущение свободы. Новообретенная свобода может усилить спонтанность са­мовыражения или объективные возможности. Меньше сдерживая и контролируя себя, участник в большей степени увлекается действием и может легко внести в роль значительный элемент личных пере­живаний. Как неоднократно подмечалось, протагонист в ситуации миметического изображения способен сказать или сделать то, что в обычных условиях не осмелится.

Техника empowermentастроиться на технике «исполнение роли»

Термин «исполнение роли» означает специальный прием имитации поведения, базовую технику.

Исполнение роли — это акт принятия роли кого-то другого. В ввиду того, что психодрама имеет дело с субъективным представлением протагониста о его взаимоотношениях со всем окружающим миром, нет причин сводить понятие роли лишь к описанию человеческих существ. Воздействующий на нас мир состоит из различных элементов, многие из которых играют важную роль в нашей жизни. Поэтому под «ролью кого-то другого» может подразумеваться роль части тела (например, сердца), роль животного (например, домашнего), роль неодушевленного объекта (например, какого-то сувенира) и даже роль представления или понятия, такого, как время, роды, смерть.

Как правило, техника исполнения роли связана с игрой вспомогательных лиц. Обычно они играют роль тех, с кем взаимодействует протагонист; они же представляют животных, предметы и понятия, воздействующие на поведение протагониста. Единственная ситуация, когда вспомогательные лица не играют роль других, это ситуация, где применяется техника диалога.

Учитывая, что протагонисты в основном играют самих себя, техника исполнения роли, как правило, к ним не применяется. Существуют, однако, три исключения из этого утверждения. Первое — когда используется техника самопредставления и сцена разыгрывается как монодрама. В ней протагонист исполняет все роли сам, включая роли людей, с кем он эмоционально взаимосвязан. Второе исключение — случаи использования техники обмена ролями. Здесь лишь отметим, что в соответствии с этой техникой протагонист на некоторое время меняется ролями со вспомогательным лицом. Например, протагонист становится матерью, а вспомогательное лицо — протагонистом. Третье исключение — во время тренинга протагониста просят принять новую роль, обычно чужую, не входящую в репертуар его ролей. Классический пример этого: протагониста просят сыграть случай, взятый явно не из его привычной среды.

Инструкция. Указания по применению техники исполнения роли могут быть очень просты: «Я бы хотел, чтобы ты был матерью (отцом, начальником и т. д.)». Указания могут быть и более детальными, вот такими: «Я бы хотел, чтобы ты был матерью (отцом, начальником и т. д.). Попробуй изобразить ее (его) как можно более точно. Говори, как она (он), пользуйся ее (его) жестами, попробуй чувствовать себя так, как, по-твоему, она (он) себя чувствует».

Показания:

  1. когда для поддержания действия и развития замысла протагонисту нужно вспомогательное лицо, которое сыграет роль еще кого-нибудь;
  2. когда протагонисту требуется потренироваться в новой роли или овладении новым навыком. Тренинг строится в процессе моделирования, когда протагонист принимает роль кого-то еще (эксперт- модель) и остается в этой роли;
  3. когда действие, разыгрывание осуществляется с целью демонстрации, как техника обучения. В этом случае и протагонист, и вспомогательное лицо исполняют роли других людей, обычно описанные в заранее подготовленном тексте.
  4. когда протагонист отказывается работать со вспомогательным лицом либо по причине психологического дискомфорта, либо по личным причинам;
  5. когда протагонист не готов серьезно войти в действие ролевых игр и откладывает работу со вспомогательным лицом на более позднее время. Протагонисты чувствуют, что введение вспомогательного персонала усиливает их вовлеченность, и они готовы принять такую помощь только в состоянии хорошего разогрева.
    1. Барц Э. Игра в глубокое. — М.: Класс.  2001
    2. П.Холмс. Внутренний мир снаружи. М.: Класс. 1999
    3. М.Карп, П.Холмс . Психодрама: вдохновение и техника/ пер с англ.. В.К.Мершавки, Г.М.Ченцовой, — М., «КЛАСС»,
    4. Келлерман П. Ф. М. Психодрама крупным планом. — М.: Класс.1998
    5. Киппер Д. Клинические ролевые игры и психодрама. -М.: Класс.
    6. Лейтц Г. Психодрама: теория и практика. Классическая психодрама Я. Л.
    7. Морено Я.Л.. Групповая психотерапия и психодрама. Теория и практика, 1959
    8. Морено. — М.: «Когито-центр», 2007
    9. Морено Я.Л. Театр импровизации.
    10. Пропп В.Я.Морфология «волшебной» сказки Москва Лабиринт, 1998

Противопоказания:

Техника исполнение роли может быть дополненаобменом ролями

Понятие обмена ролями происходит от экзистенциального подхода в философии, особенно в том, что касается термина «встреча».

Разъясняя экзистенциальную динамику обмена ролями, Браттер (1967) объяснял, что переход роли от одного человека к другому создает диалектический процесс тезиса и антитезиса антитезиса, что приводит к образованию синтеза. Это рождает тревогу, но и проницательность. Тут уместно отметить, что и Дж. Морено (1964), и позже 3. Морено (1975) рассматривали способность правильно обмениваться ролями как процесс развития, очень важный для социализации ребенка. В процессе взросления детям приходится учиться преодолевать три критических рубежа. Они должны научиться обмениваться ролями с животными, нечеловеческими существами и старшими и могущественными существами, такими, как родители, учителя, Бог или дьявол.

Техника обмена ролями используется в клинике, в обучении и образовании, в промышленном тренинге, в тренинге межличностного общения, в игровых процедурах, направленных на понимание внутригрупповых процессов, в обучении переговорам, в изучении изменения установок и т. д.

В технике обмена ролями два участника меняются местами физически, каждый перенимает позу, манеры, душевное и психологическое состояние другого. В контексте психотерапии в обмене ролями всегда участвует протагонист. Он временно становится вспомогательным лицом, а последний играет роль протагониста на срок, определенный этим обменом ролей. Во время действия данной сцены протагонист может обмениваться ролями со вспомогательным лицом несколько раз, если это необходимо.

Инструкции:

«Поменяйтесь ролями! Я хочу, чтобы ты (протагонист) сел (встал) здесь, где было вспомогательное лицо, и был тем человеком, которого изображало вспомогательное лицо. Веди себя и говори точно так, как это делал он. А ты (вспомогательное лицо) передвинься сюда, где был протагонист, и попытайся в точности быть им. А теперь (вспомогательному лицу, которое теперь изображает протагониста) будь добр, повтори последние слова протагониста». Опытным протагонисту и его партнеру достаточно просто сказать: «Поменяйтесь ролями!»

Показания:

1) когда вспомогательное лицо исполняет роль какого-то человека, хорошо известного протагонисту, но ему для достоверного изображения нужна дополнительная информация. Протагонист становится этим человеком и предоставляет недостающую информацию путем моделирования и демонстрации;

2) когда терапевту нужно получить больше информации о протагонисте. Многие протагонисты выдают больше информации о себе, пребывая не в своей роли, а в роли вспомогательного лица. Выходя из своей роли, протагонист как бы забывает о психологической за щите;

3) когда взаимодействие между протагонистом и вспомогательным лицом должно быть интенсифицировано или когда оно приближается к тупику, а основная тема осталась нераскрытой;

4) при разборе конфликта между близкими людьми, конфликта, который должен быть разрешен путем улаживания и признания требований всех сторон.

Противопоказания:

1) действие развивается гладко, открыто, осмысленно;

2) когда протагонист слишком встревожен или запуган личностью, чертами характера, поведением, изображаемым вспомогательным лицом (лгун, садист, насильник, святой, враг);

3) когда терапевт имеет дело с психотиком. Некоторые пациенты могут сыграть человека, облеченного властью, но не принимающего чужую власть. Многие пациенты-психотики не желают играть роль другого человека и либо реагируют со страхом, принимая роль за действительность, либо не прилагают усилий для воздействия на ход событий;

4) слишком частый обмен ролями может вызвать физическую и психологическую усталость.

В драме при выборе участниками друг друга весьма заметную роль играет интуиция. Человек, которого протагонист выбирает играть “уверенность” и “нежность”, воплощает для него эти качества, необходимые ему для обогащения внутреннего ролевого арсенала. Выбор протагонистом определенного участника группы на исполнение той или иной его роли-части (part) прежде всего говорит о том, какие он видит роли (characters) в репертуаре этого участника.

Понятие сверхреальности.

Этот термин был введен Морено (1965). У директора существует возможность (используя свой клинический опыт) перейти в пространство воображаемой, или “сверхреальности” (“surplus reality”). В этом пространстве могут разворачиваться события, которые никогда не происходили, и звучать слова, которые до сих пор никто никогда не слышал (например, переживание человеком материнского внимания и заботы в процессе психодраматического действия, тогда как его детские годы, проведенные в семье, были наполнены болью и отчаянием, связанными с родительским произволом), или происходит проигрывание ситуаций, которые уже никогда не возникнут в будущем (например, когда протагонист разговаривает с отцом, умершим много лет назад, или встречается с человеком, с которым уже нет никакой возможности вступить в близкие отношения).

Концепция сверхреальности была впервые введена в психодраму для облегчения проявления личной правды. “Человек должен выразить в игре “свою правду” так, как он это абсолютно субъективно чувствует и воспринимает (не имеет значения, насколько искаженным это может показаться наблюдателю)”. (Moreno & Moreno, 1969). Однако не только то, что “действительно” случилось в жизни, может быть запечатлено в психодраме, но и то, чего никогда не было, чего тем не менее человек желал, боялся, чему удивлялся — неизвестное, невыразимое, нерожденное, мечты, надежды, опыты deja-vu, страхи, огорчения, неисполненные желания и планы (Leutz, 1974; Blatner & Blatner, 1988; Karp, 1988).

Следует помнить, что в психодраме сцены, события, выяснения отношений, не произошедшие в действительности, часто вызывают глубокий катарсис протагониста, необходимый ему для исцеления душевных ран. В “сверхреальности” обретают жизнь неодушевленные предметы, отсутствующие и умершие люди, сны, фантазии, страхи, существа и образы, порожденные нашим воображением. Их роли исполняют участники психодрамы.

Иллюзорный тип психодрамы (если не бредовой), сюрреалистический и фантастический (как бы присущим фантазии). Это не обязательно драма сна, хотя она может быть использована в качестве модели, но это обязательно психодрама, в которой законы повседневной жизни заменяются законами фантазии. Такую драму протагонист может начать с роли “мальчика, занятого поисками своего отца” и затем на какое-то время стать собакой, деревом, ведьмой. Все эти роли, в отличие от ролей окружающих его людей, оказываются проекциями воображения протагониста. Здесь, как и в психодраме сновидения, протагонист обменивается ролями с каждой частью своей фантазии, при этом предполагая, что он сам тоже является частью фантазии. Во сне и в фантазии “Я” (self) личности перестает быть реальным, и, чтобы докопаться до истины, необходимо исследовать все стороны и грани образной картины, всплывающей в человеческом воображении. Конец сюрреалистической психодрамы (независимо, был ли сон дневной или ночной) совпадает с концом всего сна. Этот тип психодрамы относится к миру, который Морено называл “сверхреальностью” (“surplus reality”). Можно подумать, что здесь психодрама служит метафоре.

(Хотя мне кажется, что психодрама насквозь пронизана идеей empowermentа)

Хочется добавить, что по своей сути техника дублирования, когда вспомогательное лицо исполняет роль одновременно с протагонистом и пытается стать его «психологическим двойником», быть его внутренним голосом, сознанием, выражать его чувства, вскрывать тайные мысли и суждения, помогать выражать их полно и открыто также, как мне кажется, может соответствовать понятию empowermentа.

Понятие дублирования как терапевтического процесса теоретически совпадает с подходом Роджерса, особенно в концепции эмпатии (1975). Роль дублера и его функции во многом сходны с эмпатическими характеристиками. Техника дублирования рассматривается как воплощение способности проникаться чужими проблемами. Существует экспериментальное подтверждение того, что с помощью этой техники можно усилить свою способность вникать в чьи-то сложности, и того, что дублирование — это один из лучших способов обучения способности сопереживать (Киппер и др., 1975). Терапевтическая эффективность техники дублирования в групповой психотерапии была также экспериментально продемонстрирована в двух исследованиях Гольдштейна (1967, 1971). В них доказана эффективность метода дублирования в вовлечении сильно подавленных пациентов в психотерапевтический процесс. До начала работы они были настолько подавлены, что не поддавались ни одной форме психотерапии. Техника дублирования может быть использована как часть полного сеанса клинических ролевых игр или как независимое терапевтическое действие. Может проводиться в комнате терапевта или in situ.

            Также техника empowermentа помогает создать такое важное для психодрамы, да и для любой психотерапии понятие защищенной среды. Имитируемая ситуация конструируется человеком. Предполагается, что играющие будут ощущать себя более защищенными, чем в сходных условиях в жизни. Достигается это путем предоставления играющим права полного контроля над существенными аспектами их действия. Они могут контролировать время. Если, например, пациент говорит: «Я хотел бы сделать что-нибудь, что может произойти в будущем», «Я хотел бы, чтобы это длилось подольше», «Давайте сделаем это побыстрее, в жизни это занимает так много времени» или «Я хочу, чтобы сейчас был вечер», — он или она получают исполнение своего желания. Пациент может контролировать пространство. Так, если он хочет разместить ситуацию в условиях, более удобных, менее угрожающих и если это позволит ему больше познать, он может сделать это. Пациент также может контролировать действия и последствия. Часто люди воздерживаются от принятия решения или от определенных поступков, опасаясь возможных отрицательных отрицательных по следствий. И такое воздержание лишает их важных навыков познания. В ролевых играх они могут быть защищены от таких опасений двояким образом. Один из них — разыгрывание такой ситуации, которая гарантирует устранение отрицательных последствий. Например, терапевт может сказать: «Я хочу, чтобы ты выразил отцу свое разочарование, но в этот раз мы дадим тебе в отцы понимающего человека». Другой способ — сказать пациенту: «Давай все же это сделаем. Если результат будет слишком болезненным для тебя, мы все зачеркнем и переделаем заново — так, чтобы тебе было хорошо».

Техникаempowermentа, как мне кажется, может использоваться на стадии разогрева, действия и взаимодействия с группой (обмен чувствами — шерринг). Морено предлагал также четвертую стадию — анализ, который мыслился как дополнительная часть к третьей стадии.

В стадии разогрева с целью привести протагониста в состояние достаточной вовлеченности, чтобы такое задание не показалось ему сложным.

На стадии действия, которая состоит в постановке сцен для разыгрывания. Сцена — это вполне определенная ситуация, воссозданная методом ролевой игры. Постановка сцен. Процедура включает четыре этапа: конструирование пространства действия (только в первой сцене); описание ситуации; определение ее времени и определение наиболее важных людей, занятых в ситуации.

На стадия завершения., которая подводит протагониста к завершению, структурно и психотерапевтически. Еmpowermentможет быть частью экспериментирования, включающего не только сцены проигрывания нового поведения, но и последствия такого поведения.

И еще кое-что из моей практики…

Осознав, важность техники empowermentа, работаю с клиенткой. Женщина 34 лет, домохозяйка. Тема: «неуверенность, я не знаю, чем мне заниматься в жизни, не понимаю чего я хочу». В работе я предложила клиентке побыть в роли профессионального психотерапевта, который консультирует клиентку с такой проблемой. Сначала … не получалось, но как только клиентка в «зеркале» осознала, что даже в игре, в другой роли, не может себе позволить почувствовать уверенность, стала играть по-другому. В завершении встречи она говорила о появившейся уверенности, о том, что осознала, что основная проблема была связана со страхом сделать выбор и начать чем-то заниматься. «Я все думала, думала, как будто это могло заменить принятие решения и необходимость действовать и уверенность, которую я почувствовала в роли, мне была очень важна!» (Сейчас она активно готовится к роли мамы второй раз).

Другая клиентка – «обиженный ребенок», она же девушка 20 лет, постоянные ссоры с мамой, отстаивание своей независимости и страх брать на себя ответственность, т.к. совершая собственный выбор, по словам девочки, сталкивается со страхом того, что мама ее отвергнет – перестанет поддерживать, любить. Долгий опыт, когда девочка живет отдельно не с мамой, сначала у бабушки, потом у маминых сестер и братьев, потом в лицее для девочек, а сейчас в другой стране, приезжает только на каникулы. Спрашиваю на одной из встреч, после того как выражена и обида и злость к маме, а каким ребенком ты бы хотела быть? Отвечает, что любимым. Играю роль мамы, любящей ребенка, ощущение как будто девочка не может «насытиться» теплыми, ласковыми словами. На следующей встрече девочка говорит о том, что: «а мама какая-то другая, добрее, меньше ссорились….и светиться от радости». Думаю о том, что когда она была в роли обиженного ребенка, то комплиментарной была роль обижающей мамы, а если роль любимого ребенка, то мама должна быть любящая. «Новые роли в привычных ситуациях» — это то о чем, говорил, Виктор Семенов. Как будто просто и в то же время работает!

Заключение.

Я так же думаю, что понятие empowermentа заложено и в «функциональных обязанностях» директора.

Чтобы воодушевлять других, директор должен:

1) иметь твердый и оптимистичный взгляд на потенциал группы;

2) быть уверенным в себе и создавать ощущение, что в группе происходят какие-то позитивные изменения;

3) творить моменты, когда все становится возможным: директор в состоянии создать атмосферу волшебного творчества;

4) создавать атмосферу, в которой неизвестное, непроговоренное, нерожденное, неслучившееся оказывается столь же важным, как и все, что в жизни произошло. Психодрама делает акцент на том, что не случилось, чему жизнь не дала возможности произойти;

5) обладать подлинным ощущением игры, удовольствия, свежести и уметь воплощать и юмор и пафос;

6) знать изначальные идеи, мечты и фантазии Морено и быть способным воплотить их в действии;

7) иметь склонность к риску; уметь оказать поддержку, стимулировать, а иногда и провоцировать клиента на терапевтическую работу;

8) уметь индуцировать в других ощущение спонтанности и творческого полета, которые приводят к личностным изменениям.

“Игра, в конце концов, отличается от искусства

не только концептуально, но и фактически.

Общим для них является соединение реального и кажущегося.

Но игра — это не просто фантазия,

это фантазия, переведенная в реальность, проигранная и прожитая. ”.

(Rank 1968:356)

Литература.

Комментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


Яндекс.Метрика